«Сделать вид, что она не злодейка». Ирина Алферова могла бы сыграть Миледи

Актриса, народная артистка России Ирина Алферова рассказала aif.ru о роли графини в историческом боевике «Красный шелк», о том, как советские актеры работали за рубежом, и о том, могла ли она сыграть роль Миледи в фильме про трех мушкетеров.

20 февраля в российский прокат выйдет исторический боевик Андрея Волгина «Красный шелк» — история про то, как в 1927 году путешествующие в «Транссибирском экспрессе» пассажиры становятся участниками шпионских игр, перестрелок и поиска важных и секретных документов. В ролях в картине заняты Милош Бикович, Глеб Калюжный, Елена Подкаминская, Гоша Куценко.

Одну из пассажирок экспресса играет народная артистка России Ирина Алферова, с которой aif.ru поговорил накануне премьеры. Актриса рассказала о том, как она готовилась к роли бывшей графини, что стало самым сложным в работе, а также поделилась воспоминаниями о том, как советские актеры работали в зарубежных кинопроектах, и о том, могла ли она сыграть в «Трех мушкетерах» роль не Констанции, а Миледи Винтер.

Игорь Карев, aif.ru: Расскажите, какой вы увидели вашу героиню и почему согласились на эту роль в фильме «Красный шелк»?

Ирина Алферова: У меня очень интересная роль, это графиня. Через пробы я не проходила — предложила режиссеру посмотреть спектакль, в котором играю жену графа Толстого, чтобы понять, что ему нужно от моей героини (речь о спектакле Театра на Трубной «Толстого нет» — ред.). Правда, супруга Толстого хоть и графиня, но прежде всего женщина, которая рожала детей, воспитывала их, учила, вела хозяйство, переписывала произведения мужа… Это кошмар. Она — героиня! А мой персонаж в фильме — несчастная женщина, попавшая в революцию, поэтому у неё нет ни кола, ни двора.

— То есть для вас не было сложно сыграть графиню Демидову?

— В целом, нет, мне очень понравилась работа над этим фильмом. Очень профессиональная группа и по-человечески приятная. Хорошие актеры, которые играли другие роли, и режиссер — я бы назвала его убедительным. Дай Бог, чтобы всё получилось. А единственная сложность у меня лично была в том, что мне надо было говорить на французском. Я учила этот язык, но это было давным-давно. Конечно, если бы нужно было просто сказать одну-две фразы — это одно, и именно это я предложила режиссеру. Мол, давайте я буду вставлять какие-то отдельные слова. Он не согласился, и мне пришлось заучивать трагический французский монолог. Не могу сказать, что я полностью довольна тем, как получилось, хотя на озвучании справилась за час. Но до этого не спала неделю, наверное, и очень страдала-страдала.

«Какие у них актеры хорошие, боже мой!»

— А вам до этого не доводилось играть на других языках?

— Доводилось. Я снималась в Югославии, в двух картинах Звонимира Берковича («Любовные письма с подтекстом» и «Графиня Дора»), играла главные роли и говорила на сербском.

— Понравился тот опыт?

— Очень! И язык мне понравился, он мягкий, приятный. А какие у них актеры хорошие, боже мой, просто сказка! И режиссер хороший, мне очень повезло, это было как какое-то Возрождение. Беркович играл на всех инструментах, писал картины… Его можно сравнить, наверное, с лучшими шведскими режиссерами. Он активно работал над женской темой, сам писал сценарии, учитывал какие-то невероятные нюансы.

— Тяжело было попасть в иностранные фильмы в советское время?

— Знаете, это всё случайно происходило. Беркович увидел меня в посольстве, где мы представляли фильм «С любимыми не расставайтесь», и сразу сказал: „Вот она, моя героиня!“ Но было нужно быть готовой к иностранному фильму. Однажды меня позвали в картину «Русский дом» (экранизация романа Джона Лё Карре с Шоном Коннери — ред.), но режиссер поставил условие — вся роль на английском языке, потому что у них не принято переозвучивать. И я отказалась, хотя английский мне давался легче французского.

— А было так, что не разрешали сниматься за рубежом?

— Конечно. Меня часто приглашали, но кто-то отсекал на каком-то этапе, и так было не только у меня, с этим все актеры сталкивались. Например, было несколько предложений из Венгрии, однажды вообще ждали только меня, но не выпустили. Не знаю, почему — они же все деньги получали за то, что я или другие актеры снимались в иностранных фильмах, а нам платили маленькие суточные, не больше 20 долларов, кажется, 14 или 16. И ведь умудрялись что-то там покупать, привозить — в кафе и ресторанах не ели, ездили с кипятильниками, с крупой и с тушенкой. Все отели пятизвездочные воняли тушенкой… Кстати, мой первый зарубежный фильм был как раз венгерским, и мне очень понравилось там работать! («Волшебник Лала» 1981 года — ред.)

«Спектакль должен быть живым»

— Сейчас много говорят про компьютерные копии известных актеров, которые и будут играть…

— Думаю, как всегда, это обычные пугалки. Я многое слышала за свою жизнь — что телевидение умирает, что радио умирает. А получается наоборот! Радио всё ещё живо, я сама с удовольствием слушаю в машине, мне очень нравятся театральные постановки старые, они словно оттуда, из тех времен, очень подробные и очень художественные. Песни, опять же, книги… Я давно разделила кино и книги. Во время чтения у тебя фантазия работает, а в кино тебе навязывают уже готовый взгляд. Поэтому я предпочитаю театр, а в театре — живой спектакль. Спектакль должен быть живым — это моё убеждение.

— А как живой спектакль выглядит с точки зрения актера? Мне казалось, что все реплики в пьесах закреплены и их нужно произносить в точности так, как они были написаны…

— Я работаю в спектаклях, которые идут по десять, по двадцать лет. И зритель, который придет на эти спектакли, увидит именно то, на что он купил билет. Но только я буду живая! Я буду со своим сегодняшним ощущением. Ведь жизнь не стоит на месте, я что-то увидела, чему-то огорчилась, чему-то обрадовалась — и всё это я это принесу на сцену. Конечно, в театре должен быть точный текст, потому что партнёр не вступит вовремя или свет не погаснет. Но если это не классика, я всё равно часто добавляю что-то от себя, предупреждая партнеров, когда будет их очередь на реплику. Я многое пыталась привнести в спектакли, даже стихи писала, потому что мне не хватало того, что было в пьесе. Зато зрители счастливы, когда видят такое.

Читать также: Продюсер Быстрова рассказала о возвращении певицы МакSим на сцену

«Роли Констанции вообще нет»

— А есть какое-то правило, по которому вы понимаете, что готовы взять вот эту роль, а вот эту — не возьмете ни за что?

— У меня очень разные роли, но главное — я должна любить героиню. Я обязательно должна ее оправдывать. А если она человечески мне неприятна, то я никогда её не сыграю.

— То есть злодеев вы играть не будете?

— Нет-нет! Злодейство тяжело вносить в себя, принимать, объяснять, потому что мне всё равно её как-то надо для себя оправдать. А я это оправдать не могу, я в такое не поверю. Думаю, моей жизни хватит на хорошие роли.

— Получается, леди Винтер из «Трех мушкетеров» вы бы не стали играть?

— Почему же? Я даже придумала, как её можно сыграть — немного схитрить, сделать вид, что она не злодейка. Да, это был бы совсем другой фильм, но он как раз имеет право на существование. Я смотрела много разных версий «Трёх мушкетёров», и почти все они неудачные. Актеров нет нигде, запомнить кого-то невозможно. Роли Констанции вообще нет — просто какая-то некрасивая актриса, которая непонятно что играет. Правда, есть французский фильм с Милен Демонжо (Миледи в «Трёх мушкетёрах» 1961 года — ред.) — эта актриса женственная, и как раз она, мне кажется, верная подводка. Потому что некрасивая женщина не может быть Миледи. Но вообще такой приём для меня не новый, я играла Аркадину в «Чайке», которую обычно изображают как отрицательную героиню. Но она артистка, а они все разные! Аркадина — хорошая актриса, но близкие люди, которые должны ей подыгрывать, её разрушают. Я обнаружила это, оправдала её для себя и играла просто мягкую, добрую, несчастную женщину.

— А бывает так, что оправдать героиню не получается, но вы всё равно играете?

— У актеров много приемов на разные случаи. Моя героиня в спектакле «За закрытой дверью» (по пьесе Жана Поля Сартра — ред.), где действие происходит в аду, убила ребёнка. Это нельзя оправдать, никак нельзя. И я играла «Мэрилин Монро», маску, которая сначала делает, а потом думает, но уже всё сделано и ничего исправить невозможно.

— Есть какие-то несыгранные роли, о которых вы жалеете?

Я никогда ни о чем не буду жалеть! Я много всего сыграла. Что жалеть-то? Конечно, я не сыграла всех «Джульетт» — и что? Зато в это время я играла другое. И если бы мне всё удалось, то не было бы кинокартин, не было бы Даши в «Хождении по мукам» или Констанции в «Трёх мушкетёрах», я бы не получила удовольствия от работы над этими ролями. Ещё я снималась в Югославии, в Венгрии, в Болгарии, в Польше и очень рада этому. Мне не о чем жалеть.

10 запоминающихся образов Ирины Алфёровой в кино

Актрисы Светлана Пенкина в роли Кати (справа) и Ирина Алферова (слева) в роли Даши в многосерийном телевизионном фильме режиссера Василия Ордынского «Хождение по мукам» 1977 года, снятого по трилогии Алексея Толстого.

Музыкальный фильм «Осенние колокола» 1978 года, в основу которого легла «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях» Пушкина. Алфёрова сыграла в этом фильме царицу.

Главная роль, после которой Алферова стала знаменитой — Констанция в фильме «Д’Артаньян и три мушкетера», 1979 год.

Со вторым мужем Александром Абдулловым в фильме «С любимыми не расставайтесь», 1979 год.

Ирина Алферова (исполнительница роли Ольги Винтер) и Вячеслав Тихонов (исполнитель роли генерала Константинова) на съемках многосерийного телевизионного фильма «ТАСС уполномочен заявить», 1984 год. © РИА Новости